Международные отношения, да и международное право в значительной мере состоят из прецедентов. В Финляндии, например, существует маленькая территория – Аландские острова, живет там, по-моему, тысяч 50 или 60 человек. Они все шведы, они давным-давно находятся в составе Финляндии. Швецию с Аландских островов видно и в бинокль, и невооруженным глазом. Люди на Аландах говорят только по-шведски, по-фински не говорят и очень хотят вернуться в Швецию, но не могут этого сделать. А вот Финляндия для того, чтобы этих людей в какой-то мере удовлетворить, в какой-то мере умиротворить, идет на огромное количество уступок, поскольку Аланды – это сугубо дотационный регион, там ничего не производится, там рыбы нет вокруг островов. Фактически Финляндия Аландские острова содержит, и люди с этим соглашаются. Но никаких внутренних законов Финляндии и никаких норм международного права, которые бы позволяли жителям Аландских островов, шведам этническим, ни одного финна там нет, просто проголосовав, перейти в состав Швеции, нет. Да, конечно, сегодня, когда вы с ними поговорите, они говорят на шведском и на хорошем английском, они имеют право, благодаря наличию Аландских островов шведский язык является вторым государственным языком Финляндии, они говорят, что мы фактически независимы, у них есть свой флаг, свой гимн. Единственное, чего у них нет – права на проведение самостоятельной внешней политики. Потому что любая автономия внутри государства предполагает делегирование центральному правительству всех прав в вопросах национальной обороны и внешней политики. Я, честно скажу, не знаю ни одного примера в мировой истории, когда часть государства могла бы по решению своих жителей перебраться в другое государство. Этого никогда не было. Согласитесь, если мы создаем этот прецедент – это очень опасный прецедент.
Первое, что может постичь Россию, это референдум по присоединению Курильских островов к Японии. Народ согласится. А Россия? Никогда!