Миру в городе пришел конец. Можно долго видеть в захватчиках «мирных протестующих», но правильнее будет назвать эту «писю» членом и начинать лечить сифилис, а не насморк. Что представляют собой люди, захватывающие прокуратуру, СБУ, ОГА, стреляющие из автоматов по Донецкой телестудии, убившие дончанина на митинге, перекрывшие газовую котельную в микрорайоне Текстильщик… (их подвиги «во имя мира» можно перечислять бесконечно)?
Совершенно очевидно, что среди оккупантов есть несколько групп. Старый мудрый Ефим Леонидович одну из них видит и называет точно: диверсанты.
Не-не-не, не надо прятать голову в песок. У нас и так вся власть стоит в позиции страуса и ждет, когда ее возьмут.
Итак, диверсанты. В военной форме или без нее, с оружием, четким планом захвата зданий (выемки документов в СБУ), деньгами, негромким голосом и командами, которые исполняются всеми другими группами.
На второй позиции – те, что за деньги. Донецк – город маленький, все секрет и ничего не тайна: 500 долларов за штурм и внутри, 500 гривень – «за постоять» снаружи. Для человека, загнанного в копанку – это колоссальные деньги. С такой стартовой суммы он может начать верить в лучшее будущее хоть под Россией, хоть под Луной. Ему платят уже сейчас, он думает, что платить будут и дальше. В раю.
Нельзя не признать наличия искренних – напуганных, озлобленных, маниакальных, желающих подверстать карьеру под новые реалии, живущих в СССР все эти двадцать три года, разных… — Они есть. Их немало.
Когда власть ведет переговоры, то видит эту, последнюю, группу. Жалеет ее, понимает.
Теперь о власти
Все, что происходит сегодня в Донецкой области, вина партии регионов. И беда. О беде – позже. Сейчас о вине.
Адский кошмар шахтерской жизни, развалины шахтерских городов, ужас медленного умирания людей, отсутствие образования, нищета и забитость бюджетников – все это случилось с нами не сейчас. Все это время здесь у власти была партия регионов. Она богатела золотыми батонами, превращая людей в запуганный скот, считая людей – скотом. Потому что распиханный по автобусам он возился на митинги в поддержку одного Овоща, сейчас – другого. Платить они стали только этой зимой – титушкам. Но, как водится, разворовывая бюджеты. Обманывая, потому что иначе они не могут.
На сплошном нечеловеческом обмане строился весь их, с позволения сказать, имидж – защитников русского языка и интересов Донбасса. Нет ответа на вопрос, что мешало им и их президенту сделать русский язык государственным и провести реформу по децентрализации. У них – нет. У нас есть: им не нужен язык и децентрализация в качестве решенной проблемы. Иначе с чем они будут ходить на выборы? С умирающими поселками и закрытыми больницами?
Искренние люди в ОГА – уже не их избиратели. Они избиратели Царева, потому что, во-первых, он еще ничего не украл у них лично, а во-вторых, потому что у них с Царевым одинаковая картина мира: вторая мировая война началась в 1941 году, в ней Юго-восток победил бандеровцев, за что бандеровцы сейчас придут и отомстят.
То, что творится в голове местных регионалов, вообще не поддается анализу, потому что это глубокая бесовщина, помноженная на плохое или очень плохое образование. Ну и еще на саморазвитие личности без участия совести.
Майдан в их коллективной голове – это американские и европейские диверсанты, наемники, специально обученные в польских военных лагерях западенцы, бомжи и очень маленькая часть – недовольные Януковичем граждане.
Казалось бы, такой расклад не трудно перенести и на события в Донецке. Простая логика совпадающих событий. Но нет. Там, где должен быть региональный мозг, стоит российский блок-пост. «Россия не может посылать сюда диверсантов. Она – братская страна».
Из-за отсутствия этой важной части мозга они не могут понять, что договориться с сепаратистами не получится. То есть, с искренними – может быть, но у заказчиков – совсем другая задача. Всех искренних они уговорят, построят, подкупят, а если надо – убьют, чтобы дать картинку преступлений «киевской хунты».
Другая существенная часть мышления региональных политических паразитов связана с образом России как своего прошлого и будущего. Наворовавшися здесь от пуза, они любят порассуждать на тему «Что это за страна, Украина? Какие у нее герои? То ли дело Петр Первый, Сталин… Путин».
Область их мечты – это парламент, в котором нет места для дискуссий. Они спят и видят, как будут российскими чиновниками, надежно защищенными от людских проблем, прессы, митингов и неудобных вопросов. Им в России будет «зашибись».
А теперь о беде.
Партия регионов сочувствует сепаратистам и использует их, надеясь либо въехать на своем дрессированном «скоте» в Россию, либо склонить киевскую власть на создание феодального княжества Донбасс, первым указом которого, скорее всего, будет декрет о крепостном праве. Надо же как-то привязать людей к копанкам, правильно?
Но беда в том, что партия регионов больше ничего не контролирует. Она не управляет ситуацией. Местные партийные функционеры пребывают в иллюзиях. С учетом уровня интеллектуальной подготовки этих «правителей», процесс прозрения будет трудным и долгим. У некоторых – посмертным. Потому что поход с девизом «грабь награбленное» — это только вопрос времени. Российские каналы сепаратисты будут смотреть прямо в доме их главного радетеля. А офисы СКМ после «экспроприации» ценностей будут использовать также, как и кабинеты ОГА – под общественные туалеты.
Это наша общая беда: люди, которым доверили власть, не могут ею распорядиться. Но не хотят признаться даже себе, что им это больше не по силам.
Нет, они играются еще. Кто-то выписывает вопросы для референдума. Кто-то передает иконы сепаратистам. Кто-то под покровом ночи едет на переговоры в захваченное здание. Кто-то делает миролюбивые заявления для «донецкой республики», граждане которой срут в кабинетах власти и тем самым показывают, как на самом деле к ней относятся.
Регионалы не стабилизируют ситуацию не только потому что не хотят, а потому что уже не могут.
Есть один распространенный вопрос: «А что Ахметов?». Ахметов – ничего. Может быть, когда-то это был его город, где было много любви и взаимности. Но теперь, когда его политическая ставка оказалась примитивным вороватым Овощем, а партия – сборищем фантазирующих о величии России импотентов, у него нет ни рычагов, ни ресурсов, ни способностей для управления ситуацией. Милиция, заточенная на крышевание бизнеса, ждет российских зарплат, половина сотрудников СБУ работает на ФСБ, другая – гребет под себя конвертационные площадки, местные советы – либо фикция, либо сборище сепаратистов.
Путин не посчитал Ахметова достойным противником. Коломойского – посчитал, зло поддернув в своем выступлении. А Ахметова – нет. И не ошибся.
Киевские эксперты напрасно сравнивают местных регионалов с сомалийскими пиратами. У тех в руках есть реальное оружие и реальные заложники. У наших местных – нет ничего. Ни стратегического мышления, ни реальных сил – ничего.
Город и область отданы ими без боя. Отданы на разграбление. Власти больше нет.
И впереди у нас гражданская война.
Потому что политика сдерживания патриотических сил себя исчерпала. Флаги, акции, наклейки, социологические опросы, обмены письмами, помощь армии, газеты – все это было хорошо и правильно. Потому что кровь Димы Чернявского, убитого рашистами на митинге за Украину, останавливала от резких движений.
Не провоцировать, не быть «мясом», не дать Путину картинку… Все эти умные мотивы – в прошлом. Сегодня патриоты говорят о другом: это наша земля и, если надо, мы будем за нее умирать…
Валерий Иванов, «ОстроВ»
Комментарии
А ось краєзнавець, автор відомої книги «Приазов’я — колиска козацтва» Микола Руденко стверджує, що вже на початку XVII століття фортеця Кальміус виконувала важливу роль у період походів запорозьких козаків проти татар і турок у 1615 і 1616 роках, наступних 1617, 1620, 1622 та 1630 роках. Адже ріка впродовж тривалого часу, якщо головний дніпровський шлях був перекритий ворогом, забезпечувала запасний вихід з Хортиці по Дніпру, далі Самарою, Вовчою, Осиковою та Кальміусом у Азовське, а потім Чорне море.
P.S.
В січні 1655 року січовики отримали від гетьмана Богдана Хмельницького універсал, якій більш-менш точно узаконював межі вольностей війська Запорозького Низового. Ось як сказано в універсалі Хмельницького : «А тепер також володіти їм стародавнім городком запорозьким. Самарою прозваним, з перевозом із землями в гору Дніпра по річку Оріль, а вниз до самих степів ногайських і кримських, а через Дніпро і лимани Дніпрові та Бугові, як одвіку бувало, по очаківські улуси, і вгору річки Бугу по річку Синюху. Від Самарських же земель, через степ по самісіньку річку Дон, де ще за гетьмана Предслава Ланцкоронського козаки запорозькі свої зимівники мали, те все щоб непорушно повік при козаках запорозьких лишилось».
Звернімо увагу: запорозькі землі сягали аж до Дону. Це була крайня, споконвічна межа їхніх вольностей, межа Кальміуської паланки.
Справжньою науковою сенсацією археологічного 2012 р. сезону стало відкриття козацької фортеці Кальміус в центрі Маріуполя, що на Донеччині.
Незважаючи на те, що згадки про центр Кальміуської паланки Війська Запорозького Низового ( східний кордон якої сягав ріки Дон ) збереглися в архівах Коша, у листуванні козацької старшини, писав про нього у своїй знаменитій «Історії запорозьких козаків» і Дмитро Яворницький, факт існування на березі Азовського моря східного козацького форпосту і слободи біля нього, тривалий час брався під сумнів, а то й вперто заперечувався. Як заперечувалася й козацька історія донецького краю. Особливо ж той факт, що Маріуполь має українське козацьке коріння, був, як і багато міст та містечок на сході і півдні України був заснований запорожцями, січовиками, а не за вельможною царською вказівкою, як у тому, фальшуючи історію, переконувала людність роками імперська пропаганда. Ще й сьогодні у Маріуполі дотримуються імперсько-радянської версії щодо заснування столиці Приазов’я. За цією версією «батьком» міста був губернатор Азовської губернії Чертков, з волі якого, начебто, закладено поселення у 1778 році. Нову енергію цій даті надав Указ Президії Верховної Ради України від 3 вересня 1978 року про нагородження Жданова (так тоді називався Маріуполь) орденом Трудового Червоного Прапора на честь 200-річчя міста. Не менш популярна й версія про заснування Маріуполя греками, яких Катерина друга переселила з Криму на береги Азова. Відомо, що більше двох тисяч православних переселенців з Криму митрополит Ігнатій за домовленістю імператрицею (за що тримав щедрі дари) привів у Павловськ наприкінці липня 1780 року. Документи свідчать, що перший подячний молебень Ігнатій з паствою відслужили у козацькій церкві, а чимало людей розселили у хатах та кам’яних будинках, що належали козакам. Самих же козаків депортували, виселили на землі інших паланок.На клопотання переселенців Павловськ, що називався так на честь цесаревича Павла Петровича, був перейменований у Маріуполь. Втім Павловськ був Павловськом усього півтора роки, до того, до знищення Катериною Запорозької Січі із забороною на віки й спогаду про запорозьких козаків, носив назву Кальміус.
RSS лента комментариев этой записи