Одной из главных задач, которую решали Путин и Шайгу, перейдя к, фактически, открытому вводу войск в Украину было не восстановление утраченных боевиками территории какой-то там новоросии, не защита русского населения.
Не нужен Путину уже и сухопутный путь на Крым. Когда Путин увидел, что боевики не в силах держать территорию и на их место возвращается законная власть он испугался, что миру станут известны масштабы его преступлений. Цивилизация увидит массовые захоронения погибших русских солдат, замученных в застенках ФСБ заложников и патриотов Украины.
В шахтах найдут горы брошенных туда трупов, как это делали в известные времена немецко-фашистские захватчики. Тысячи пока еще живых свидетелей начнут давать показания про зверства путино-фашистских оккупантов, про изнасилованных и убитых украинских женщин и детей, про вырезанные трезубцы на телах патриотов, про казни. Мир узнает про сожженные и разбитые российскими "Градами" до остова украинские деревни. Перепугались этого и "отцы-командиры", которые отдавали боевые приказы на применение своих воинских частей.
Путин страшнее чем Аль-Каида или лихорадка Эбола, - Каспаров. ВИДЕО
Вы вспомните Югославию и то, что до сих пор есть предмет для расследований в Гаагском международном трибунале. Все это заставило Путина и его гудерианов идти ва-банк - ввести войска. Пока войска РФ удерживают территорию украинского Донбасса, путинские зондеркоманды будут зачищать территорию от тысяч трупов и "ломать" потенциальных свидетелей преступлений.
В передвижных крематориях, которые уже доставлены Шойгу в тыл группировки, которая воюет в Украине, будут сжигаться тела неопознанных людей и тех, смерть которых может вызвать в самой России массовый бунт. Но все это Путин, Шайгу, командиры соединений и частей делают напрасно. Те их зверства, которые зафиксированы, достаточны для привлечения их к суду международного трибунала.
И это будет обязательно. Преступления перед человечеством не имеют срока давности.
Святослав Гайдамак, voronz.in.ua
Комментарии
Эти три типа ответов на преступление, эти три важнейших принципа личного поведения, организации правового режима, характера действий государства можно свести, пользуясь словами Ф.Достоевского, к трем базовым формулировкам – «Преступление и его поощрение», «Преступление и его стыдливое признание», «Преступление и его наказание». В событиях конца 1930-х годов в Европе эти три принципа получили свое воплощение в действиях, осуществлявшихся тремя группами авторов – Гитлером, Муссолини, Сталиным в первом случае, Даладье и Чемберленом во втором, Черчиллем и де Голлем в третьем, – совершение агрессии, умиротворение агрессии, сопротивление агрессии.
По своим ответам на крымский тест российские политики и общественные деятели оказались в трех отчетливо различающихся группах. Независимо от особенностей предложенных ими индивидуальных формулировок в основе их ответов лежат три различных принципа – как собственного поведения и комфортной им правовой организации общественной жизни, так и желаемых ими действий национального государства. Это три различных принципа отношения к преступлению – потенциальному, совершаемому, совершенному.
Первый принцип – это принцип силы, не ограниченной никаким законом и никакой моралью. «Можно то, что я могу». «Нет такого преступления, на которое нельзя было бы пойти, если есть такая возможность. Если можно напасть, украсть, ограбить, оккупировать, присоединить, присвоить, аннексировать, изнасиловать, убить, то это надо делать». Это принцип мафии. Это принцип, многократно продемонстрированный в практических действиях как внутри, так и вне страны В.Путиным, нынешней кремлевской корпорацией, принцип, широко популяризируемый пропагандистами режима.
Второй принцип – это принцип стыдливого популизма, прикрывающийся неограниченной (нелиберальной) демократией. «Можно все, за что выступает большинство». «Я признаю, что нарушаются (нарушены) все возможные законы и нормы, что совершено преступление; я согласен, что совершенное преступление чудовищно; я даже осуждаю это преступление; но если большинство населения выступает за сохранение результатов этого преступления, то я не буду ничего делать для того, чтобы его остановить, чтобы защитить жертву, вернуть награбленное, наказать преступника». Это принцип признания сложившихся реальностей, возникших в результате преступления, принцип подчинения собственных действий инстинктам толпы. Это принцип, отстаиваемый Алексеем Навальным, Михаилом Ходорковским, Юлией Латыниной; принцип, получивший поддержку и многочисленные толкования их сторонников.
RSS лента комментариев этой записи